Роман Литван. Поэзия (1)

***

«И вновь я посетил сей чудный уголок»,

Где процветают лживость и порок

И где от подлости никто не покраснеет:

Привык к ней каждый.

Свежий ветер веет

За тридевять земель от этих смрадных мест.

Приди любой. Пока не надоест,

Обманывай, морочь честных людей,

Не бойся гнева справедливого судей:

Их нет в помине здесь...

Август 1955

***

Любимая,

родная,

Как сказать словами? ―

Поверь, что я ― не камень.

Но как сказать?

Не знаю.

Впрочем, глупости ―

«сказать».

Лучше дай тебя обнять.

26 апреля 1956

М.

Милая девочка,

славная,

любимая моя.

Ты ―

разве солнцу равная

в подсолнечных краях.

Любимая и близкая,

родная и понятная ―

Не о тебе не мыслю я,

и лишь с тобой приятно мне.

Апрель 1956

НАВСЕГДА

День весенний...

Но как хмуро

небо смотрит серое на нас,

За туманом

солнце утонуло,

Дождик

моросит за часом час.

Мы с тобой

промокли

до озноба,

Но стоим ―

прощанью нет конца.

Любим мы друг друга оба,

Хоть по-разному

стучат

сердца.

Сладкие до боли поцелуи,

Отчего

прощанье?

Не пойму…

Мне,

поверь,

не полюбить другую ―

Впрочем, клятвы

и слова

к чему?..

Ах, зачем тебя такую встретил!

Голубой мой

солнечный

родник...

Уж пора весне прийти в расцвете,

Но вокруг

весь мир

поник.

Я смотрю в безрадостное небо,

Мельком

загляну в твои глаза.

Лучше б я совсем на свете не был,

Чем весной

дни осени

узнать.

Мы прощаемся ―

не знаю, что ты чувствуешь.

У меня на сердце

камень жгучий.

Нет, родная, ты меня не мучаешь.

Вот расстанемся, и буду сам себя я мучить...

Ладно.

Что ж, любимая...

Прощай.

Мы теперь навеки не увидимся.

Я не говорю ― «Не забывай»;

Это ― бесполезно...

28 мая 1956

***

Летние звезды на небе зажглись,

Стройные сосны теснее сошлись.

Бархатной гладью темнеет река.

В ней утонули мосты, облака,

Звездочка манит-мигает со дна,

Видно, скучает бедняжка одна.

Нет на воде ни рябинки, ни следа.

Ветер сюда не летит, непоседа.

С берега смотрит приземистый дуб,

Месяц гуляет, грустный и постный.

И в бархатистую водную глубь

Врослúсь

перевернутые сосны.

11 июня 1956

ОТВЕРГНУТОЕ СЕРДЦЕ

Однажды грешник с солнцем вздумал спорить,

Решил сравняться с огненным светилом

И, непорочный образ бросив с силой,

У ног своих рассыпать черним сором.

Но грешник путь прошел лишь до средины

И в бездну полетел, как прежде.

Бедняга угодил в трясину,

Погиб без славы и надежды.

Тот грешник ― юноша влюбленный,

Которого любимая презрела.

Ее забыть желая, оскорбленный,

Он в мыслях милую порочить стал несмело,

Но мысли прервались дорогой.

Затрепыхалось сердце болью смутной...

Любимую он видел солнцем, богом,

Себя же ― грешником преступным.

14 июня 1956

ЛИВЕНЬ

Гремящее небо обрушилось вниз

И морем стоструйным полощет земное.

Сквозь мутные стекла смотрели мы двое

На мрачную тучу и сказочный свист.

Поплыли деревья, дома за окном,

Растаяли скользкой водицей,

Слепящими вспышками брызжущий гром

Хлестал по глазам и по лицам.

24 июня 1956

ПЕРВОЕ КОТЛАССКОЕ

Эй, разгуляйся, молодость наша!

В полном стакане дна не видать.

Пой веселей!

Вавилонской башней

Будут пустые бутылки стоять!

Взгляды косые, ахи да охи ―

Что нам до них? Нам на все плевать!

Мы ― обормоты, бродяги, пройдохи...

Будут горою бутылки стоять!

Пусть это низменно, мысли наши

Мы ни на что не согласны менять.

Живы пока ― Вавилонской башней

Будут пред нами бутылки стоять!

13 августа 1956

О ГОЛОДЕ

1

Знакомое чувство,

голодное чувство.

Сосет под ложечкой,

в голове пусто,

На сердце ― грустно,

и ноги ― из ваты.

Плюешь в потолок,

лежишь на кровати.

Даже клопы тебя не кусают.

Бедные.

Расползлись по щелям,

Укоризны оттуда мне бросают.

А что мне делать?

Лежу в постели,

Двигаться ― лень

и работать ― лень.

Сменяется ночь,

и сменяется день.

А я лежу.

Как вакуум ― комната,

Вещи кружатся перед глазами.

Вам это чувство, товарищ, знакомо?

Нет?..

Не читайте стихи,

испытайте сами.

2

От голода ―

весь мир возненавижу.

От голода ―

способен всех убить.

Я грудой соберу десятки книжек

И буду

человеков на костре варить.

Пускай они шипят и корчатся от боли,

Пусть

поспевают в собственном жиру.

Я их поджарю,

присыплю солью,

На вилку вздену

и сожру.

23 августа 1956

НАВЯЗЧИВАЯ ИДЕЯ

Я брошу курево блатное,

Я брошу пить,

кутить,

гулять

И на безделие пустое

Минуты ценные терять.

Я повяжу платочком горло,

Заткну от ветра ватой слух,

Очки надену.

Стих топорный

Писать я буду, слеп и глух.

Я брошу грустные двустишья,

Злой пессимизм,

печаль свою.

Работников на нефтевышках,

Комбайны, шахты запою.

Я буду петь идейно, страстно,

Я буду брать слова из книг.

И буду помнить ежечасно:

Живем мы для детей своих.

август 1956

НЕ ЗАБЫВАЙ

Не забывай того, что было.

Не надо счастье отнимать.

Скажи мне честно: ты любила?..

А будешь ли верна,

как знать.

Я лоб ко лбу с машиной встречусь,

Перекусаю всех собак,

Я посажу тебя на плечи

И буду плакать, как дурак.

Не забывай!..

И жди!.. Не скоро

Опять сведет разлука нас.

Но тем прекрасней в сотни раз

Ты будешь для души суровой.

7 октября 1956

ОНО ПРИДЕТ

(тираны безумные)

Ступень за ступенью,

пролет за пролетом

Взбираются

к власти

идиоты.

Они

вылезают

из всех щелей,

Из дыр ползут,

друг друга топят.

И тот,

кто окажется всех подлей,

Другим

на плечи

поставит стопы...

О, мерзкие чудища!

Кто породил вас?

В какую черную ночь вы зачаты?

Откуда

в вашу душонку вдолбилась

Величия жажда,

жестокость ката?

Вы ―

с высоты своего положения,

Словно стервятники,

всех

озираете.

Кто там еще?..

Не будет спасения

Жертве,

которую вы намечаете.

Так жрите же падаль!

Всё ― до времени.

Выйдут из гроба замученных толпы.

Очистит возмездие острым гребнем

Свободную землю

от мнимых

столпов!

Смешается с грязью

позорная кровь!..

Небес синева ―

на смену страданьям ―

Затеплит радость,

и мир,

и любовь…

Останутся шрамы…

Осталось преданье…

8 октября 1956

КОШМАРНЫЙ СОН

На сжатых губах

закипает слюна,

И ветер уносит жгучую пену.

Обида! Обида!

Не любит она.

Будь проклято

все

в бесконечной вселенной!

Обида! Обида!

Отчаянье жжет:

Измену чувствую сердцем.

Из черного дыма

дьявол придет

И рану посыплет перцем.

В отчаяньи кислом,

зловеще один,

Брожу в нелюдимой ночи.

Постылая мысль:

«Я уже нелюбим», ―

Меня помешательством точит.

Ветер

обветривает

лицо;

Дождь ― намочит;

грязь ― измочалит.

Я никого не сужу подлецом,

Я на себя посмотрю вначале...

Не надо криков восторга, друзья.

Не надо спичей,

речей,

бокалов.

Ко мне вернулась родная моя,

А все, что сверху, ―

сон небывалый.

8 октября 1956

***

Бедное, бедное сердце,

терпи!

Сколько еще терпеть?

Счастье нельзя найти и купить,

Не заблуждайся впредь.

Счастье нельзя найти и украсть,

Нужно бороться с жизнью.

Ну, а ты,

не тебе искать

Покой в социализме.

Будет тебе уделом борьба

До гробовой доски.

Жизнь

вонюча и груба,

Точь-в-точь заношенные носки.

Ну, а ты наплюй на все,

Верь своим идеям,

Без тебя озера слез

Лили иудеи.

Ты

взгляни

на серый день

В голубых очках.

Жизнь груба,

жить лень ―

Но мечта в сердцах!

28 ноября 1956

***

В аллее кокетливых елок

Иду, валясь от усталости.

Вдали ― неуютный поселок,

Приют бесполезной старости.

17 декабря 1956

***

Прочти, попробуй, то, что не написано.

Услышь, попробуй, что нигде не сказано,

И обойди хоть целый свет ―

Ты не найдешь того, чего на свете нет.

17 декабря 1956

АНЕКДОТ

Зал бушевал!.. Зал ликовал!..

И снова замер, тая дыханье.

Скрипач сердцами управлял,

Беря из скрипки радость и стенанье.

И только мальчик, на сцену глядя

И палец сося, конфет всех слаще, ―

Спросил у мамы: «А скоро дядя

Перепилит этот ящик?»

1 января 1957

***

В морщинах ― гнетущей заботой

Жизнь проставила даты,

Но юн ты, как прежде:

И хочется что-то,

И тянет куда-то ―

В неясной надежде.

Разочарован в двадцать лет,

С усмешкой смотришь ты вокруг

И о себе смеешься тоже,

Не забывая страстный бред

И ожидая, что вот вдруг

Несбывшееся воплотиться может!

Январь 1957

МОСКВА

Люблю вас, площади родные,

Дворцы, бульвары и мосты,

И грязь окраин, и пивные,

И памятники дивной красоты,

Дома, сады и фонари,

И пестрые заборы новостроек ―

Коль мне сумели подарить

Уединение святое.

22 февраля 1957

***

Булькает горлышком водка,

Парень пьянеет. Раскис.

Но не загасит спиртное

Синее пламя тоски.

Март 1957

***

Генерал ― и выправка военная;

Правда, мужество обыкновенное...

Грудь, как полагается, вперед;

Правда, грудью здесь зовем живот.

Ну, а в остальном, без всякого сомнения,

Прямо-таки воинский изгиб:

За душой ― ни капли вдохновения,

И в башке ― телячии мозги.

Март 1957

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Рейтинг@Mail.ru Rambler's
      Top100