Роман Литван. Поэзия (2)

***

Люблю ее, но он мне друг.

В вечерний, тихий час

Она мне счастье даст.

Но он мне друг, но он мне друг.

Я видел юную зарю,

Когда Байкал горит

И лижет красным языком

Зеленых скал гранит.

Но вечно юная заря

У вечно юных вод

С любимой девочкой моей

В сравненье не идет.

О, как он смотрит на нее!

Вздыхает и молчит.

И нервно пальцами стучит.

О, как он смотрит на нее!

Но я люблю ее, как жизнь,

Как воздух, как вино.

А он мне друг, мой лучший друг.

Что с дружбою равно?

9 октября 1959

ВРАГИ

Тот, кто лицом к лицу стоит с тобой и нож занес для удара, этот еще

не враг; он может стать тебе другом...

Тот, кто, в злобе слепой ничего не видя, со спины подбежал к тебе и прямо

в сердце нож свой вонзает, этот враг; но не страшный...

Тот, кто прикинулся другом друзей твоих, кто тебя врагом выставляет, ―

этот злейший враг. Враг всеобщий.

7 декабря 1962

***

Шиповник был еще зеленый,

Но мы его жевали и глотали,

Смородина совсем была без ягод,

Но мы срывали листья и жевали.

Еще пьянящий запах трав роскошных,

И запах от коры освобожденной

Слезливой ветки, сорванной с рябины,

Нас освежали.

Непроходимый лес со всех сторон опутал,

Пленил, схватил, держал и издевался.

Коряги, пни, поваленные бревна,

Злых колдунов послушные творенья,

Нас уводили в ад.

И не было людей. Мы вечность

Боролись, умирали, продирались,

И неба сказочная красота,

Стремительные горных рек изгибы,

Вода студеная и камни под водою —

Привиделись нам, как во сне.

И в сердце проникая, в мозг и в кровь,

И отравляя каждое мгновенье,

Не позволяя ни вздохнуть, ни сесть,

Вся нечисть мира, комары жужжали.

Жужжали и жужжали. Жужжали.

От зверя, иль от беглого убийцы,

Иль от голодной смерти умереть —

Вот был наш выбор в том краю угрюмом.

Лишь солнца яркого лучи живые

И весь простор, живой и беспредельный,

В котором каждому живому стебельку

И каждой птахе весело живется,

Поддерживали в нас надежду. Вечность

Мы пробирались к людям из страны,

Которая к себе нас снова тянет,

Которой имя Северный Урал.

Он затаился в дреме величавой.

Он спит, но час его пробьет.

Январь 1964

***

Но я надеюсь, теплится надежда.

В толпе дорог найду мою тропу,

Не уподоблюсь сытому невежде,

Поэту-вору, обывателю, клопу

На теле человечества.

Я вырвусь,

Я убегу к истокам Красоты,

В тоске и в радости тревожно вырастет

И зацветет мой сад мечты.

16 февраля 1964 

ПОРТРЕТ

Однообразные движенья,

Однообразные слова.

Он бессердечен от рожденья,

Он равнодушен от рожденья,

Желудку служит голова.

Он сыт.

Божественное пламя

Не осветит его бесстрастный взгляд.

В сравнении с его глазами,

Глаза собачьи мудростью блестят.

16 февраля 1964

***

Одной мечтой реальность не создать.

Здесь нужно по мечте реальность подбирать;

И можно только так в надежду жизнь вдохнуть.

Фантазия ― лишь компас, а не суть.

И с новой силой плечи распрямляя,

Пойду навстречу будущему счастью,

Дней прошлых горький опыт вспоминая

И помня истину, открытую ненастьем.

1964

ЧАЙКА

А думаешь, летать легко?

Все время над волнами, над волнами.

Да, кажется, что крылья машут сами,

Но кто нас спрашивал о боли в мышцах, кто?

Летишь, паришь, то вверх, то вниз,

И ветра струи нежно обтекают.

Но если ветер — шторм? Но если черный визг

Сестер моих на гибель обрекает?

Наш путь прочерчен.

В мягком взмахе крыльев

В просторе вольном — вольные умрем.

Здесь, где летали, жили и любили,

С последним стоном — рыбам на прокорм.

Но стон — не жалоба.

Он лишь знак артели.

Навек полетам праздничным верны,

Покоя нет...

Чем легче вид со стороны,

Тем тяжелей на самом деле.

10 октября 1967

Алупка

***

Там, где ливанский кедр соседствует с сосною мексиканской,

Там, где пруды хрустальные пронизаны рыбешкой драгоценной,

Где воздух свеж и дивным ароматом напоен, и неземным восторгом,

Где сладостно журчит вода, сочится, каплет и грохочет,

Там ты растешь, цветок миниатюрный,

Араукария, пришелец чужестранный.

О, грациозная, на почве незнакомой

Ты как царевна в хрупком обрамленьи.

15 октября 1967

Алупка

***

На пыльной дороге встречаются люди

На день, на месяц, на год.

На длинной дороге одних позабудешь

Иной до конца пройдет.

Но знаю сразу, если свиданье,

Какой бы ни был человек —

Потом прощанье.

Потом расставанье,

Всегда расставанье навек.

И на моей широкой дороге

Зарубцевались нити следов.

Зачем так жалко, смешно, убого

Все повторяется вновь и вновь?

Зачем никого из нас не стало?

Мы вправду были, и смех наш был.

Мечтаю об очень и очень малом:

Собрать вместе всех, кто сердцу мил.

26 октября 1967

***

Ф.Сологубу

Навалилась черная тоска,

Ни вздохнуть, ни разогнуться.

От любого пустяка —

В чайной ложке захлебнуться.

Словно все померкло вдруг,

Вся земная жизнь погасла.

Я один, и мой недуг,

Преисподней заслан.

Скрытый враг неумолим,

Жадно мозг и сердце гложет.

Он во мне, и сладить с ним

Вряд ли кто поможет.

Я один. И пустота.

Всё. Всё. Всё померкло.

Неживая красота.

И пустое зеркало.

Тесный круг немых клещей.

Полотно чудес погасло...

Но улыбку до ушей

Я растягиваю назло.

Никому от злой беды

Не уйти в движеньи косном...

Но зато как пленительны вёсны,

Как прохладны объятья воды.

4 ноября 1967

***

Я обречен,

Не знаю, чьим проклятьем,

Помнить всё,

За всех в ответе быть.

За столом, на лыжах и в кровати

Быть свидетелем

И самому не жить.

Кто-то должен

Счет вести

Потерь и унижений,

Обманов

Душ доверчивых,

Несбывшихся надежд и планов,

Счет преступников толстых

И преступников тощих,

Самообманов,

Потому что так удобней и проще,

Забытых обетов,

Забытых — заброшенных и раздетых,

Но живых и слезы кровавые льющих,

Великих трезвенников,

Умноживших ряд ничтожеств,

До белой горячки пьющих,

И множество множеств

Тиранящих сердце событий...

Сердце мое — общежитие

Всех бед, всех обид,

Всех царапин и ран зияющих,

Сердце мое — мой палач,

Ничего

Никогда

Не забывающий.

24 ноября 1967

***

На свете чудеса бывают,

Но очень и очень редко.

Звук истребителя;

Звук журавлиной стаи;

Трамвайная заброшенная ветка;

Премудрая старуха;

И карапуз, который ничего не знает.

Чудо, чудо, свершись!

Солнце, беги, не остановись.

За горизонтом скрывайся,

Погружай нас во мрак

(Пусть хнычет дурак!),

Но утром опять возвращайся.

Я выхожу в сосновый лес.

Вдыхаю воздух полной грудью.

Под небом синим для повес

И для тихоней счастье будет.

Живи, гляди, внимай и пой,

Запоминая

те мгновенья,

Когда, понурый и слепой,

Ты вдруг охвачен просветленьем.

26 ноября 1967 

***

Служить и деньги получать,

Помногу пить и есть помногу,

И больше ничего не знать,

Молясь услужливому богу,

Который спрятан у жены.

А мысли, взлеты и идеи,

Они нам больше не нужны:

Пускай худеют прохиндеи.

Что будет завтра? Наплевать!

Нам нынче сладко и вольготно.

Ложимся в мягкую кровать.

Услада жизни — в теле потном.

И в этом — основная цель

И жизни всей предназначенье.

Как повелось, несем в постель

Талант, излишек сил и рвенье.

Нам стоны ближних не слышны.

Собою заняты по горло.

Мы пустотой окружены;

Но счастливы сполна, бесспорно.

Зачем гореть? Страдать зачем?

Когда спокойно и привычно

Средь круга незлобивых тем

Жить можно весело, по-птичьи?

И все же мечемся, порой,

Куда-то тянет и тревожит...

И вновь бессонницей шальной

Мы человечье стадо множим.

Ну, а потом? Скорей, скорей!..

Чтоб не искать среди течений

Не собутыльников — друзей,

И их придирчивых сомнений.

Так будем деньги получать,

Помногу пить и есть помногу,

И больше ничего не знать,

Молясь услужливому богу.

29 декабря 1967

ДОМ ПОЛЗЕТ

(из пролога к драме)

1

Дом ползет,

Его не троньте,

Отойдите все подальше.

2

Дом ползет.

Скорей, скорее!..

Он обрушится на вас.

3

Разбегайтесь,

Прячьтесь в щели,

Там беда совсем чужая.

4

Не смотрите,

Это стыдно,

Это стыдно для жильцов.

5

Ваша помощь

Неуместна,

Вас о ней никто не просит.

6

Ваше место

В вашем доме.

А чужой пускай ползет.

1968

***

Ветер злится, ветер рвется,

За окном — темно.

И трещит, и не сдается

Крепкое окно.

Вспоминаю, как сегодня,

Будто на заказ,

Случай, благородный сводник,

Познакомил нас.

Случай, случай. Мокрый ветер.

Мокрое лицо.

И на всем на белом свете

Рук твоих кольцо.

От полуденного чуда

Грустно и тепло.

И куда оно, откуда,

Ветром ль унесло?

Мокрый ветер забавлялся,

Юбку теребя.

Я рванулся... И остался,

Разлюбив тебя.

Что за странная причина?

...Уходила ты

И обиженно, и чинно,

Зло, без суеты.

И была еще желанней,

В миллионы крат.

Тем чудовищней пред нами

Был я виноват.

Полон нежности и страсти,

Я томлюсь в веках.

Мы у вечности во власти.

Полночь на часах...

29 ноября 1969

***

Женщина,

ты ненадежна как море,

ты беспредельна как море,

и ты прекрасна как море.

25 сентября 1972

***

Средь тесноты несметных миллионов

Себе добыть одежду и еду,

За модой не отстать, и быть пижоном ―

Труднее стало в нынешнем году.

И всюду деспот, всюду комбинатор,

Его не трогают улыбка и привет,

В гостинице — администратор,

В такси — шофер, и в ресторане — мэтр.

А человек... Он раб своих желаний.

Костюм, прическа, люстры и икра,

Без очереди столик в ресторане,

И редкое, по блату, баккара.

И мебель — полированное чудо,

Волшебным оживленное лучом.

В нем отражается волшебная посуда

И все, что ни появится кругом:

Ремень плетеный, жалкая подпруга,

И туфли, чтоб с краснинкою слегка.

Так расползается по жизненному кругу

Романтика тугого кошелька.

8 октября 1972

***

Все в мире доступном — случайность,

Влекущая мир в бесконечность,

Украсив его как узором

Иллюзией связи причинной.

Обманчива моря ритмичность,

Тропинок лесных регулярность,

Падений и взлетов на бирже

Обманчива закономерность,

На бирже бумажек никчемных,

На бирже бесценных жемчужин

Простых человеческих жизней —

Чем проще они, тем бесценней.

Январь 1974

***

Вы видите перед собой

Обломок прежнего Литвана,

Бодрее не было Литвана,

Теперь ― угрюмый и пустой.

Cентябрь 1974

***

Белые-белые, как сахарочки,

Первые зубики лезут у дочки.

Будет ей, чем и смеяться, и есть ―

Зубиков сахарных выросло шесть.

Ноябрь 1974

***

Когда б я сделался здоровый ―

Болезни козни позабыв

И жизни блеск не разлюбив,

Пустился бы в разгул я снова.

Ведь жизнь без женщин и вина,

И без борьбы, без вдохновенья,

Покой без срывов и горенья,

Такая жизнь мне не нужна!

11 января 1975

***

Как жаль, Роман, ты много думал,

Работал много; мало жил,

Осмысливая жизнь, не жил,

Сгорел отрадно и угрюмо.

11 января ― 24 февраля 1975

***

Ничто не радует меня.

Безмолвие и безграничность.

Свое безумие кляня,

Не обрету себя как личность.

Пустая вера в бытие

Питала прежде, но отныне

Здесь, в одиночестве моем,

Не напоит меня пустыня.

А впрочем, с некоторых пор

И жажды нет.

Одно томленье.

Уйти от скуки — не позор,

И думаю, не преступленье.

Всегда и всюду выход есть.

Смешно искать в пустыне выход,

Но я бреду.

Благая весть

Меня коснулась тихо-тихо...

13 февраля 1975

***

Когда душевные порывы

И откровенность живы в нас,

Общения нетерпеливо

И дерзко ищем мы подчас.

Порою, черпая из чаши

Души своей, калечим дни.

Безумию порывы наши

И преступлению сродни.

Когда ж нас полуидиоты,

В ком жизнь с рождения мертва,

Научат вяло и с расчетом

Мусолить мертвые слова,

Мы тоже станем поневоле

Скучней и будто бы умней.

Но будет грезиться до боли

Безумство невозвратных дней.

14—18 февраля 1975

***

Как мне приятен детский смех,

Чуть с хрипотцой, без принужденья,

Естественно и без помех —

Несет он мне отдохновенье.

24 февраля 1975

***

Поверьте мне, для творчества

Полезно одиночество.

Не только счастие — паденье

Скорей подарит вдохновенье.

Но здесь, конешно, надобно

Характер кинуть на дыбы,

Не сдаться и не киснуть,

И на жене не виснуть.

Март 1975

ПЕСЕНКА ЗЕЛЕНОГО КУЗНЕЧИКА

(из сказки о Тараканихе)

Жизнь прекрасна, жизнь чудесна,

Жизнь полна и весела,

Жить умейте интересно,

Коль закончены дела.

Делу время, час потехе,

Не теряйте этот час:

Песни, игры, шутки, смехи

И веселый общий пляс.

В общем празднике на людях,

Средь общительных друзей,

Нам, веселым зверям, будет

Несравненно веселей.

Меру знай всегда и всюду,

И в работе, и в любви:

Стерта пыль, блестит посуда,

Дело отдыхом прерви.

Ну, а если дело важно,

Силы все направь туда,

Будь настойчивым, отважным,

Не боящимся труда.

Жизнь прекрасна, жизнь чудесна,

Жизнь полна и весела,

Жить умейте интересно,

Коль закончены дела.

Жизнь прекрасна, жизнь чудесна,

Жизнь полна и весела,

Жить умейте интересно,

Коль закончены дела.

Октябрь 1975

ПЕСЕНКА ХРАБРОГО МАЛЬЧИШКИ

Пускает солнце стрелы

В меня из-за домов,

А я, мальчишка смелый,

К сражению готов.

Какие могут страхи

Мальчишку запугать?

На ваши охи-ахи

Мальчишке наплевать.

Плевать на осторожность,

Продуманный расчет,

Неверие в возможность

Всегда идти вперед,

Советы дядей важных

Оберегать покой.

Когда мне сердце скажет,

Я первый ринусь в бой.

Не прячусь я за спины,

Как мертвое гнилье,

За будущее сгинуть —

Призвание мое.

Тень мрачная насела

На облачный покров.

Пускает солнце стрелы

В меня из-за домов.

Апрель 1976

ПРОРОК

Я брел голодный и больной,

Одетый в рваную одежду,

И видел я: царит покой,

Кругом блаженствуют невежды.

Я молча брел, внутри себя

Их мир сжигая без остатка,

Меня как беглого раба

Схватили ангелы порядка.

Они меня поволокли

Без колебаний и сомнений

В далекий путь, на край земли,

Поставив прежде на колени.

Никто и глазом не повел.

Был всякий занят праздной ленью,

Бездумьем и, как хищный волк,

Добычей и употребленьем.

Сосуды низменных страстей

И наслаждений быстротечных,

Покой их был, как сто смертей,

Как сон смердящий и увечный...

И я, пытаемый тоской,

Забвением и грубой силой,

Слежу туманы над рекой

Да тешусь мыслью легкокрылой.

И глядя на голубизну

Небес далеких сквозь решетку,

Один... и яростно, и кротко

Кончаю жизни кривизну.

1 октября 1976

***

Я как безумный мотылек

Всю жизнь летел на огонек

И крылья до смерти обжег

В конечном итоге.

И тот, кто пламенный полет

За жизни цель не признает,

Он все равно, как я, умрет

В конечном итоге.

Прожить сто лет иль сорок лет

Не все ль равно, коль смысла нет

И в жизни не оставлен след

В конечном итоге?

Живи порывом, жив пока,

Не слушай бредни дурака,

Что след сотрется за века

В конечном итоге.

Лети на пламень каждый день,

Не убегай от солнца в тень,

Гони расчет, тоску и лень

В конечном итоге.

Исчезнем все, но счастлив ты,

Коль не боялся с высоты

Увидеть космос красоты

В конечном итоге.

3 октября 1976

***

Неверие в логичность бытия,

Оно как ржавый нож бандита.

И с хриплым стоном опадаю я,

Не мертвый, но уже убитый.

Убитый я. Но долго умирать,

Быть может, мне еще придется.

Год или десять лет, иль день, как знать.

Все долго, коль не греет солнце.

Не греет солнце. Где найти лучи,

Дающие основу жизни?

Движение без цели и причин,

Его родящих, — мертвый призрак,

Туман, мираж, обманчивая зыбь

Под видом тверди на болоте.

Искать? — нет сил, немеет мой язык

В пустой, бессмысленной работе.

На помощь звать? — Бедняги без меня

Во тьме и жалком прозябанье

Живут и мрут, и жизнь, и смерть кляня,

Однообразно как в дурмане.

Дурман и бездна — вот наш путь земной.

Кто счастлив, может жить беспечно.

Ничто, увы, не вечно под луной,

Да и сама она не вечна.

13 октября 1976

***

Огромный город, как арбуз,

Беременный мильоном жизней,

Чьи дни спрессовывает груз,

Неодолимый как на тризне.

Вонючий город, как живот

В жару умершего обжоры;

Он пучится, и он гниет,

И смрадом сдавлены просторы.

Безумный город, как бедлам,

Где нас иной, нездешний разум

Тасует строго по статьям,

А мы — подопытная база.

Чумной, заразный город, как

Для прокаженных лепрозорий.

Ах, человек... ты есть дурак,

Который сам себя проспорил.

28 — 30 октября 1976

ГРЕЗА О БОЛЕЗНИ

1

Я болею, как ни странно,

Безнадежно и легко.

Что за диво: поздно, рано?

Низко, средне, высоко?

Я творю — земная тяжесть

И труды не в тягость мне.

Но недолго мне осталось

Грезить в синей вышине.

2

Я умру, как в битве воин

Умирает на ветру,

В грудь мечом сраженный воин

В чистом поле поутру.

Кровь польется, как из крана,

Разливаясь по нутру,

И болезненная рана

Заколдует поутру.

И когда не стану видеть,

Слышать, чувствовать, дышать,

Все я буду ненавидеть

И с врагами воевать.

С теми, кто душой свободен,

Буду верить и искать,

Как живой навечно воин,

С злою кривдой воевать.

2 ноября 1976

***

Как волк голодный,

на работу

Выходит мозг и тьму буравит,

И гложет сам себя, желая

Из ничего добыть премудрость.

Он сам вселенная и космос.

Он сам глубины и полеты.

И если в нем закон погибнет,

Падет в обломках мирозданье.

25 — 26 января 1977

УПОВАНИЕ

сегодня ночью в одиночестве и без помех закончил первую часть

большого романа, приступил ко второй части, и порадовался

такому чуду — помня, что было со мною последние два года

Пока способен мозг творить,

Я буду жить.

Не быть рабом я смог. Я смог!..

Мой труд ― мой бог.

Утехи плотские, друзья,

Осилил я.

Молюсь я, чтоб возликовал

Мой идеал.

Умру с спокойною душой

В метельный вой,

Когда увижу сладкий сон:

Мой труд спасен.

Труды всех нас переживут.

Века не лгут.

Есть высший смысл и цель, и план,

Чтоб жил Литван.

28 января 1977

***

Все беды — внутри меня...

Все счастье внутри меня

И горе внутри меня,

И разум внутри меня,

И дикость внутри меня.

Внутри меня Вселенная

Космических желаний,

Нетленная Вселенная

Моих переживаний.

Летаю в небе голубом,

Живую синь любя,

И в бездну, в ад, покорным лбом

Стремлюсь внутри себя.

Мечту мне солнце золотит

Внутри меня, как день.

И там же черной мглой дымит

Предательство и лень.

Покоя не ищи извне,

Внутри тебя покой.

С безумьем жить... и жить во сне...

И можешь жить с тоской.

Добро и зло, и злой укор,

И песня соловья...

Палач и плаха, и топор —

Всё ты. И ты — судья.

12 — 26 февраля 1977

***

Даже сломанная ветка

В сердце болью отдается

И в душе рождает муку,

Мрак бездонного колодца.

Этот мрак мутит сознанье.

Безысходность множит муку.

Чтоб сберечь собаке лапу,

Я свою подставлю руку

Под удар колес громоздких.

Бедный пес не будет бедный,

Не падет, скуля от боли.

Он не строил мир зловредный.

Мир зловредный. Мир фальшивый.

Где ломают ветви с мясом.

Где плюют в живую душу.

Где ханжа коварный счастлив.

А невинный недоумок,

Наиискреннейший странник

Колесом обмана стиснут

И ославлен подлецами.

17 декабря 1977

***

Когда кричать и лезть на стену

Тебя толкают боль и страх,

Замри,

спокойно и бесстрастно

Роняй слова.

Они дойдут.

Как в диких джунглевых лесах,

Как посреди убийц презренных,

Замри, молчи.

Тебе воздается.

А закричишь — тебя убьют!

Убьет тупое безразличье,

Самодовольное зверье,

Блюдя спокойствие свое,

На крик твой наплюет привычно.

29 декабря 1977

ПЕСНЯ

Ах, как рада я, рада я, рада.

А клоун один на арене

В свете цветных лучей.

А я рада, я рада, я рада.

Я не тень, и не буду тенью

Ничьей, ничьей, ничьей.

По ковру цветные пятна бегут,

Замирают, мелькают.

Клоун — акробат, эксцентрик и шут ―

Словно алмаз сверкает.

Он весь в бриллиантах и жемчугах ―

Зал ему недвижно вторит —

Локоть вывернул и встал на ушах

В желто-алом прожекторе.

А над ним темнота, и темный зал

Одиноко дышит.

Он локоть укусил и показал,

Как легко это вышло.

Ах, я рада, я рада, рада я.

Я не тень, и не буду тенью

Ничьей, ничьей, ничьей.

Но от клоуна тени падают

В свете цветных лучей.

А он там один на арене.

Бело-рыжий сменил желто-алый.

Я грущу — я одна.

Я устала, устала, устала,

Мне не выпить до дна,

Мне не выпить, что мне отпущено

Кем-то добрым и злым.

Для тебя я не стала лучшая,

Ты не стал мне родным.

Ах, я рада, я рада, я рада...

Но мы будем оба локти кусать,

Будет нам солоно.

Мало быть несчастным, чтобы достать,

Надо быть клоуном.

А клоун один на арене

В свете цветных лучей.

А я рада, я рада, я рада.

Ах, я рада, я рада, я рада.

Я рада, я рада, я рада.

Я рада...

26 июля 1979

***

Не русский — вскормлен я Россией,

Ее судьба — моя судьба,

Сибирь, и пьянство, и пустые

Глазницы вечного раба.

И я, не русский, предназначен

На тяжком на ее пути

Для будущей ее удачи

Возвысить слово —

и уйти

До срока. Будто въявь, предвижу

Осатаневшей черни бред

И грязь и ложь продажных выжиг,

Зловонье льющих мне вослед.

Не о себе. Другие были

С непостижимою судьбой.

Их умертвляли и гноили ―

Дар Божий слали на убой.

Но будет год и день.

И светом

Счастливым полная страна

Добром вспомянет и приветом

Своих несчастливых поэтов,

Судьбою их потрясена.

1980 ― 15 декабря 1983

СЛОНЫ

Слон, слоняясь под луной,

Заслонил простор речной.

Клык слоновий улыбался,

Хобот весело качался.

Но воскликнули слоны:

Нам такие — не нужны!

Уходи от нас скорей,

Сон слонятам не разбей,

Мы хотим воды напиться

И к слонятам возвратиться.

Ночь пройдет — тогда кричи

И ногами топочи.

Повернулся шар земной.

Солнце встало над рекой.

И под солнцем слон слонялся,

Заслоняя водопой.

Клык слоновий улыбался.

Но слоны подняли крик:

Уходи от нас, шутник!

Ты мешаешь нам напиться

И к слонятам возвратиться.

Видно, ты такой уж слон,

Что тебе и сон не в сон,

Ночь не в ночь, а день не в день,

Твои шутки — дребедень;

Ты нам больше не приятель,

Ты — не слон, а заслонятель!

19 ноября 1986

***

Зверь, неотступно глядящий в море,

Это Судак, судацкая гавань,

Крепость летучая — отблеск истории,

Воды закатные, красно-кровавы

И золотисты, и нежно-жемчужны,

Быстро меняющимся расплавом

Переливаются так безудержно,

Прикосновение теплой ладони,

Вечером — теплой, а в полдень — прохладной,

В сердце, открытое настежь, уронит

Небо бескрайнее, небо закатное,

Мыс Меганóм, а справа — неистово

Словно из моря ждущего счастье,

Зверя неведомо таинственного,

Немо лежащего с замкнутой пастью.

Я поведу тебя к теплым ступеням,

Крепость над нами уйдет в поднебесье,

Ягод шелковичных быстрое тление

Шаг наш отметит на каменной лестнице.

Персик, миндаль перекрученый, слива,

Пылью покрытые листья черешен

Нас переулком проводят к заливу,

И я увижу — и стану безгрешен! —

Море волшебное до горизонта,

Музыку цвета, плывущие звоны,

Красок безумнейших звучные ноты,

И я замру, словно зверь потрясенный,

В сердце сольется, застенчиво споря,

Нота печальная с нотой счастливой,

Буду молить предзакатное море

И его красочные переливы:

Дай мне, безумному, каплю надежды,

Вечности даль освети на мгновенье,

Дай уберечь взлет возвышенный между

Всеми соблазнами бурных хотений,

Убереги от постыдных оваций,

Зависти, блеском пустым ослепленной...

Помнишь, любимая, запах акаций,

Необычайно красивых акаций,

Вдоль парапета мы шли отрешенно,

За руки взявшись, как добрые дети,

Нежное море глядело влюбленно

Прямо в лицо нам, и не было смерти,

С пристани шли мы к рядам кипарисным,

Длилась мечта, и плечом бархатистым

Так незаметно, чуть слышно касаясь,

Словно молитвой моей продолжаясь,

Ты мне вливала прохладную ясность,

Хрупкую веру в мою ненапрасность,

Творческих взлетов и счастье и муки

Многим, бегущим меня, были чужды,

Ты лишь одна, кому жизненно нужны,

Неоспоримы — без лени и скуки —

Я и со всем моим творчеством вместе...

Шли, шли и встали в излюбленном месте:

Слева — мужское лицо с бородою,

С носом, с глазами плывет над водою,

Справа — пронизанный грустью щемящей,

Вечный, как смерть, и бессмертный, как счастье,

Страж и хранитель, таинственной властью,

Зверь, неотступно в море глядящий.

29 января — 24 февраля 1987

ВРЕМЯ ПРОШЕДШЕЕ,

А ВПРОЧЕМ, КАК ЗНАТЬ...

Страну разорили, нас всех развратили,

Здоровья лишили —

И счастья полны.

Живут и не тужат, вся мерзость наружу,

Но кружат, и кружат,

Не чуя вины.

Откуда берутся, когда сковырнутся,

Дерьмом захлебнутся,

То знает лишь Бог.

Разумна природа — не вечны уроды,

Но душу народа

Отметил ожог.

18 сентября 1987

***

Они меня мучили,

а я им прощал,

Чтоб ни на грамм не озлобиться.

Их глупость злую светлой

улыбкой встречал —

Но муза моя, негодница,

Мне душу, зажатую

тревожной тоской,

Не освящает, как бывало.

За что мне дикая явь

и конец такой?

Всё есть тайна, мы слишком малы.

4 ноября 1987

***

Из грязи растет драгоценная роза,

Из грязи бродильной, из кучи навоза,

А в чистом сосуде — лишь слабые тени

Цветущих загадок из мира растений.

Так что же со мной?

Я, чистюля брезгливый,

Живущий одним сумасшедшим порывом,

Смогу ли принять эту почву и корни

Того, что прекрасно и нерукотворно?

Иль, в розу влюбленный легко и умильно,

Сорву, унесу в свой застенок стерильный,

Отрезав от почвы с корнями и тленом,

Одни лепестки, что увянут мгновенно.

Так как же нам быть? Мы — чистюли и снобы,

И любим, прекрасное, вечное чтобы

Не ранило взгляд и не пахло ни пóтом,

Ни слух не тревожило глупой икотой.

Ах, бедные люди, в пространстве, над миром,

Уносимся мыслью вослед за кумиром,

И плотные тени земного обличья

Нам кажутся выдумкой и неприличьем.

17 марта 1988

***

Зажечь светильник и упрятать в подземелье,

Чтоб сатана его не взял, не уничтожил;

Или рискнуть в мир бросить искру света,

Созданье разума и сердца, нервов, крови,

Которого меня Господь сподобил…

Апрель 1989

***

Тель-Авив окутан ватой,

Неподъемны облака,

Душно-жарко-страшновато,

Августовская тоска.

Тяжело и безнадежно —

Где Всевышнего рука?

Все не ново, серо, ложно.

Чуждо — словно облака.

17 августа 1994

***

На съемной квартире,

Случайные люди,

В случайном и тесном купе,

Когда — не упомню,

Сойдет и забудет;

По новой смешает крупье —

Великий обманщик.

Колышется почва,

Мешаются даты.

Постичь

Скользящую вечность —

Каприз неурочный,

И время хохочет, как сыч.

23 августа 1994

***

Я не член, не председатель,

Никакой лауреат,

Не племянник и не брат,

Не деляга и не хват.

Просто я писатель.

Я ленивый и чудной,

Я ничей приятель,

Верен истине одной,

Я тружусь как заводной.

Просто я писатель.

Свое творчество любя,

Мне все люди братья ―

Я готов, себя губя,

Им отдать всего себя.

Просто я писатель.

Свод небесный голубой ―

Он мне так приятен.

Птичий грай, морской прибой,

Запах женщины родной.

Просто я писатель.

Что же дальше, господа?

Все помрем ― и кстати

Разбредемся кто куда,

Вам сюда? А мне туда.

Просто я писатель.

16 января 2005

ДРУЖЕСКИЙ ОТВЕТ МОЕЙ ЧИТАТЕЛЬНИЦЕ,

КОТОРАЯ НАПИСАЛА КОММЕНТАРИЙ

 К СТИХОТВОРЕНИЮ «ПРОРОК»

Как хорошо быть молодой!

Не заниматься ерундой,

Не знать, не помнить, не страдать;

Лишь изредка порассуждать...

25 сентября 2005

***

Пахнуло запахом ухода,

На окнах сумрачная тень,

Там — неизвестная погода,

Тоскует скрипка, рвется день.

Ах, печально в этой жизни,

Как все печально, милый мой.

Расстаться с ярко синим небом?

С закатом, с утренней зарей?

И распрощаться, будто не был,

Навек оставить край родной.

Ах, печально в этой жизни,

Как все печально, милый мой.

Но по мгновеньям, как по каплям,

Внимаем трели соловья,

Прекрасной розы аромат нам

Являет прелесть бытия.

Нет, не печально в этой жизни,

Нет, не печально, милый мой.

Любовь и трепетные муки,

Живая жизнь — веселье, грусть,

Тоска, моцартовские звуки —

Быть может, снова я вернусь…

20 января 2007

***

Пронзительность тьмы или света,

Цветов, деревьев и луны

Бросала нас в младые лета

На острие взрывной волны.

Теперь иное не качает

Меня безумная волна,

И не тревожит, не ласкает

У пограничного окна.

31 марта 2008

Конец

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Рейтинг@Mail.ru Rambler's
      Top100