Роман Литван. РАННИЕ ТЕТРАДИ

ЛЮБОВЬ

Роман в одной части с эпилогом

(Подражание современным советским произведениям)

Мы любили друг друга крепко и страстно, как древние Ромео и Джульетта. Я — слесарь, и моя Маруся-милашка, крановщица, работали на металлургическом заводе. Мы такая пара, что когда мы бегали по заводу, занимаясь активно-массовой работой, все нами любовались.

Я так любил мою Марусю, что мог два часа подряд держать ее на руках и целовать в самые губы. Мы так любили друг друга, что могли (преимущественно в праздники) два дня подряд валяться в кровати, доказывая один другому свою любовь. Валялись мы по большей части на квартире у Маруси... Правда, мы были еще не женаты. Но это легко было исправить.

Только одно обстоятельство омрачало мое полное счастье. Как я ни изворачивался, лежа по два дня у Маруси в кровати, у нее не было детей. Во всяком случае, это была не моя вина, так как я старался на совесть. Когда я с раздражением заявлял ей об этом, она садилась на кровати, гладила своими руками свои белоснежные ляжки, взвешивала на своих руках свои полные прекрасные груди, мило улыбалась и целовала меня в нос. Никто не устоял бы против ее чар. И я, забывая раздражение, с новой энергией отдавался любви...

Все шло хорошо около четырех лет. И вот однажды, первый раз за все эти годы, у нас с Марусей произошло разногласие. Наше разногласие сводилось к несогласию в одном производственном вопросе: она говорила, что для большей экономии нужно применить один метод, а я говорил — другой. У нас произошел с ней крупный разговор, вследствие которого она, видно, разочаровалась и охладела ко мне. И «надо же беде случиться» — подвернулся тут под руку вальцовщик Васька, подлый человек американского происхождения, который втерся в советские подданные. Он поддержал Марусю в ее мнении, и с тех пор, как я к ней ни приду, ее все не было дома. Я днями и ночами бродил возле ее места жительства и грезил наяву. Я страстно желал прижать ее губы к моим губам, ее грудь к моей груди, ее руки сплести с моими руками, ее ноги... Но это, впрочем, уже деталь.

Однажды я все-таки ворвался к ней, когда «ее не было дома», и застал ее в объятиях подлого Васьки — оба были раздеты догола!..

— Ах ты, сука! — крикнул я Марусе, страшно вращая глазами. — Сегодня с одним, а завтра с другим? Да?!!

Я схватил Ваську за... одно место и, подтащив к порогу, вытолкнул за дверь. Следом за ним я послал его вещи.

Но тут, откуда ни возьмись, появился комсорг Коля.

— Какое ты имеешь право вмешиваться в личную жизнь людей? — крикнул он мне.

Я тоже крикнул ему, что он подлец и что он сам вмешивается в личную жизнь людей. Что я давно наблюдаю за его развратными кренделями вокруг Маруси. Затем я дал ему в зубы и вытолкнул за дверь. Я запер дверь, и у нас с Марусей произошло объяснение... насчет того злосчастного производственного вопроса; объяснение закончилось полупомилованием.

Мой поступок с Колей имел потрясающий успех. На следующий день меня основательно трясли на общем комсомольском собрании.

После выступления Васьки, полного низости и вероломства, я, наблюдая за Марусей, понял, что Васька мне теперь не страшен. Маруся сидела с широко распахнутыми глазами и с ужасом взирала на все происходящее.

Одним словом, все пошло как нельзя лучше: по комсомольской линии я получил выговор, но с Марусей у меня дела наладились. После собрания у нас с Марусей произошел еще один разговор... о проблемах коммунизма и о целинно-залежных землях, после которого между нами наступило полное примирение.

...Я теперь вполне счастлив. Я до того наловчился изворачиваться, что за два года мы с моей Марусей-милашкой произвели на свет четверых детей — все мальчики. Два старших близнецы, а два младших — один за другим. Особенно забавен самый последний. Он то и дело обделывает мне штаны. Вот и сейчас он (какой озорник!) ползет на эти страницы, чтобы крикнуть с них:

— Не верьте всему этому. Это все неправда. Не было ни папы-слесаря, ни мамы — Маруси-милашки, ни моих трех старших братьев, ни штанов и ни меня самого... Адью.

Декабрь 1954

СКРИПКА

Маленький Ленька мечтал о скрипке. О, как ему хотелось иметь эту чудесную штуковину, которая скрывает в себе такие изумительные звуки! То холодное прикосновение металла, то золотистый, мягкий луч солнца, или вдруг тонкий свет ночной звездочки, колющей прямо в сердце.

Ленька мог часами сидеть в дальнем конце сада и, наблюдая за какой-нибудь стрекозой, сживаться с очаровательной мелодией, которая прилетала с каждого цветочка, с каждой веточки. Эти таинственные мелодии он выдумывал сам, и сам слушал, как они переливаются в его сознании, словно золотое море пшеницы.

Еще он любил шутливый луч солнца, пробивающийся в темную комнату сквозь щель в ставнях. Теплая музыка обволакивала его с головой, и он погружался в легкую, приятную дрему с головокружительными мечтами и приключениями.

Но редко Ленька слышал настоящую скрипку, приходилось удовлетвориться вымышленной.

Он все время ждал, чтобы случилось чудо. И вот однажды ночью чудо случилось.

Где-то далеко шли бои, люди защищали свою землю.

Ленька спал, и ему ничего не снилось ― ни бои, ни люди.

Вдруг он проснулся. В соседней комнате были отец и мама. Но они были не одни, к ним пришел еще кто-то. Слышались радостные голоса, торопливые шаги. Потом что-то открыли с легким стуком и…

Ленька не знал, спит он или это все на самом деле.

Заиграла скрипка ― не вымышленная, а настоящая. Самая настоящая скрипка!

Ленька затаил дыхание. Нет, не может быть. Счастье очень хрупко и непродолжительно. Сейчас музыка прекратится, а он проснется, снова обманутый и одинокий.

Скрипка действительно замерла, печально вздохнув напоследок.

Дверь тихо открылась, пропустив в Ленькину комнату коридор света и маму.

― Ты не спишь, маленький? А у нас радость. Володя в отпуск с фронта приехал.

Ленька даже не обрадовался, хотя часто скучал по брату. Ему было грустно.

― Проснулся? ― спросили в соседней комнате.

― Не ходи туда, ― произнес голос отца. ― Завтра увидишь его.

― Ничего, еще успеет выспаться. Я хочу на него посмотреть, ― в дверях появился Володя; в одной руке он держал смычок, в другой скрипку. ― Смотри, Лешка, что я тебе привез...

― Скрипка!.. Как я тебя люблю, Володя! ― воскликнул Ленька и от радости запрыгал в своей кроватке. ― Дай, я попробую.

Он осторожно взял скрипку и начал водить по ней смычком. Это было намного хуже тех мелодий, что Ленька слышал в саду или у себя в комнате. Но он был в восторге. Эти резкие звуки были прекраснее всего на свете. Ничто не могло сравниться с ними, даже его мечты.

― Она будет моей? ― спросил он и, получив утвердительным ответ, позволил укрыть себя одеялом.

― Спокойной ночи, Лешка. До завтра.

― Спокойной ночи, ― ответил он.

Ленька засыпал. Ему снилась ласковая мелодия, которая то кружилась вихрем, то текла полноводной рекой. Потом проплыл по воздуху хрустальный дворец, весь в огнях, словно сказочный воздушный замок.

Ленька ровно дышал сквозь улыбающиеся губы и крепко прижимал к груди свою долгожданную подругу.

А где-то далеко шла война, и стреляли пушки. Но будущий музыкант лишь счастливо чмокал губами во сне.

1955

СТИХИ

***

Весною ранней переулком

Иду, куда не знаю сам.

Ночь… Лай собаки, злой и гулкий,

Подал сигнал соседним псам.

И снова в мире всё огромном

Затихло. Как и все века,

Смеется месяц в небе темном.

На сердце горечь и тоска.

Навстречу дует влажный ветер,

В лицо летит колючий снег.

Как скучно жить на этом свете!

Несчастный, глупый человек!

Март 1955

***

Мой дом опротивел мне,

темный, весь в сплетниках.

Здесь я подавлен: рождаются мысли

О бесполезности жизни, о смерти предвестниках.

И пред глазами умершие висли.

В собственном доме сижу, как в темнице.

Все здесь противно, вплоть до стаканов.

Мне б легкие крылья, что носят все птицы! ―

И я улетел бы в далекие страны.

Как хочется мне поскорей на свободу!

Скорей бы из этой трясины!

По жизни идешь все равно, что по броду:

Чуть-чуть оступился ― попал на стремнину.

Жажду: скорей убежать от кошмаров

И в жизни ни разу не оступаться,

То есть все время идти, как Базаров ―

К Правде и только пред ней преклоняться!

Декабрь 1953

***

Жизнь…

что это слово означает?

По Энгельсу ―

существование тел белковых.

А предо мною образы мелькают

Людей

в цепях различных мыслей и

глупостей оковах.

Лето 1953

НОЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ

Я родился в городе грубом,

Я не видел ласки с детства.

В злобе в кровь обкусывал губы,

Грудь искал, на которой согреться.

Ныло сердце, душа болела.

О себе высоко возомня,

Я не встретил на свете белом

Ни души, что согрела б меня.

Свой конец я обдумывал долго.

Порешив себе страшную участь,

Я не жил, я влачился за жизнью,

По ночам от бессонницы мучась.

Вдруг спасенье пришло ― на пути своем

Повстречал я девчонку славную.

И надеюсь я, что всю жизнь вдвоем

Пролетим мы одною парою.

Ноябрь 1955

Голицыно

НЕ СЕРДИСЬ

Не сердись на меня, что молчу я.

Ну, о чем я буду говорить?

Я к тебе летел и ног не чуял…

Не сердись: болтать ― не значит любить.

Лучше молча гулять в безлунной ночи,

Поцелую тебя, и ты ― меня.

Я, родная, люблю тебя очень…

Молча,

так лучше  ― больше огня.

Февраль 1956

Голицыно

***

Зал большой ― и стулья в ряд.

Но что здесь происходит?

Три человека лишь сидят;

Один по сцене ходит.

Хоть ночь без сна всю проведите:

Что значит зал полупустой? ―

Задачу эту не решите.

А ведь ответ совсем простой.

Я, тайну больше не скрывая,

Сделаю сюрприз вам:

Неронов лекцию читает

Марксизма-ленинизма.

Февраль 1956

Голицыно

УТОПЛЕННИК

Река плывет, собой любуясь,

Искрится, небо поглотив.

Кого любовно поцелует,

Кого утопит, полюбив.

На берегу ―

толпа вся в шуме.

Они все рады ― день чудесен.

Не страшно, если кто-то умер:

И без него мир очень тесен.

«Утоп Максим,

Ну, и черт с ним!..»

Кричат, что пьяный утонул.

Толпа стоит, судачит, веселится:

«Зачем кричать напрасно караул?

Быть может, «мертвый» побежал опохмелиться».

Кругом ― смеются.

Очень весело.

И вместе с ними я смеялся.

Но тьма настала, день измялся,

И ночь луну на небе свесила.

Березка съежилась прохладой.

Как бархат темный, ― речка вьется.

Ну, а вода ―

чему-то рада,

Переливается, смеется,

Сверкает звездными огнями,

Лениво нежится без солнца,

Плывет-плывет меж берегами

И гладью чистою своей

Спокойно дышит без людей.

А что мертвец в ней ― то не «люди»,

Он никому мешать не будет.

10 июня 1956

Голицыно

БЕССОННИЦА

Я проснулся ночью сегодня,

По углам копошился мрак,

Легкой тенью бегал по комнате

Из открытых окон сквозняк.

Посмотрел на окно напротив,

За которым сейчас ты спишь;

Сколько мыслей ― десятки и сотни ―

Ты в холодной душе таишь?

«Ну, а вдруг для насмешки я нужен?» ―

Мысль кружится, сверля и звеня.

И наполнились жутким ужасом

Все предметы вокруг меня.

Как заснуть мне спокойно ― не знаю.

Мысли гложут ― «А вдруг обман?»

В этом случае всех приглашаю

На свои поминки.

Литван.

14 июня 1956

Голицыно

***

Видала б ты меня, Мариша,

Когда в тяжелых сапогах,

В грязи увязнув по колено

И перемазавшись, как черт,

Борясь с холодным резким ветром,

Иду под северным дождем.

Раскрыта грудь в тельняшке пестрой,

Пот градом катится со лба. ―

Такой, похожий на бандита,

Понравлюсь ли тебе тогда?

Иль, может, вид мой неизящный

Тебя разочарует враз?

Ты поразмысли хорошенько.

Ты не должна поздней страдать.

Люблю тебя я больше жизни,

Хочу тебя предупредить,

Во вред себе пусть даже будет.

Теперь я больше не студент ―

Рабочий я на стройке грязной.

Бывает, что в одежде сплю.

Не знаю, что со мною будет,

Когда уйдешь ты от меня.

Но лучше ― жизнь одна разбита,

Чем двое мучатся во век.

28 июля 1956

***

Навязалась грустная тоска.

Ни вздохнуть, ни крикнуть. ―

Больно!..

На сердце истерзанное довольно

Грустные образы напускать!

Довольно хандрить!

Воспрянь душою!

Взгляни ―

на леса и реки,

На птиц, веселящихся над головою,

Домá,

где смеются

человеки,

На Пеликана, который тоже

Смеется и песню веселую тянет,

В улыбке кривит симпатичную рожу,

Ходит раз в месяц в местную баню.

Воспрянь и отбрось паутину печали!

Глотку открой и горлань

«трали-вали»!

23 сентября 1956

***

По лесам,

болотам,

топям,

По диким закутам природы ―

Я бреду

в печальной оторопи,

Не ищу перелазы и броды.

Я бреду сквозь бури, стремнины,

Сквозь дремучие дебри пролажу.

Я в какой-нибудь яме сгину

Или в черной измажусь саже.

Все может быть, родная.

Пропаду…

Или свет расточая,

Пролечу всех созвездий выше…

Все может быть, Мариша.

Но в одном я твердо уверен ―

Всюду будешь со мною вместе.

Дорогая! Тебе я верен,

Твой останусь до самой смерти.

Через ямы, тьму, через бури,

Помогая друг другу, пройдем мы.

И тебя ―

к небесной лазури

На руках донесет

твой Рома.

Сентябрь 1956

НА ДОРОГАХ

1

Железной дорогой ―

По шпалам, по шпалам…

Несут мои ноги

Мой мозг усталый.

То ― семеню,

То ― плетусь вприпрыжку,

Людей браню,

Разомлевших отрыжкой.

Зачем лицемерить?

«Кругом все тленно…»

Пусть кровь поет,

Звенит по венам!..

Рельсы прямые

Вдали роднятся…

Хочу, чтоб люди

Умели смеяться,

Чтоб не было места

Хандре,

печали ―

Из общего теста

Всех выпекали.

Не надо грызни

И ржавой грязи ―

Жизнь  ― без них!..

…Мысли без связи,

Тяжелые мысли ―

Меня утомили.

Свободные ветры

К счастью, омыли…

2 октября 1956

2

А помнишь, как шел

Дорогой бетонной?

Нехорошо?

А путь был ровный.

Не было шпал,

И прыгать не надо;

Иди себе тихо,

К ветру задом.

«― Что тебе люди?» ―

Раскинет прохожий.

Резко ответил:

«― Отстань ты, рожа!..»

Сколько нервозности!

Сколько злости!

Зачем ты вздумал

Пустить их в гости?..

Чем недоволен?

Зачем беспокойство?

Путь твой ровен,

Ничего не бойся.

Ах, рассердился?..

Есть причина?

Ну, выкладывай,

Дурачина.

5 октября 1956

НЕПОНЯТНОЕ ЧУВСТВО

(До встречи недолго)

Неужели я тебя увижу?

Безудержного счастья ― полным-полно!

Радость, бурля, фонтаном брызжет,

Кровь по жилам искрится вином,

Ширится сердце от радости!..

Но ―

Я уж боюсь.

Недолго свиданье.

Следом плетется уныло разлука,

С длинной метлой и в черном саване.

Ей удовольствие ― крякать и гукать…

…Пусть полюбуется пьяница горький:

Вин лучистых ― полные чаны.

И прогоните его от стойки,

Дав попробовать полстакана…

Тáк вот бывает всегда и со мною.

Хрупкое счастье дробится дорогой…

Подлая жизнь!

Кто над бедной душою

Мерзко так шутит, давясь изжогой!

Бедное, бедное сердце ―

терпи!..

Дьявол!.. Всевышний!.. Создатель!..

Эй, кто там?

Солнцем поманит и ослепит,

Следом ― несчастья, за ротой рота.

Счастье в несчастье, мелькнув, перешло,

Даже не дав собой насладиться.

Черти мелькают, министры, слон.

Эх, напиться

и ― удавиться!

17 октября 1956

***

Мы любили друг друга

До боли сладко.

Все истлело, прошло.

И никто не ответит,

В чем загадка.

Не хватит мыслей и слов.

Ты не лгала мне,

И я был честен.

Значит, была любовь.

По чьей же вине

Мир снова тесен,

По жилам не бьется кровь?

Сердце остыло,

Осадок горький.

До свиданья, прощай.

Взгляд унылый.

Мысли в норках:

Лучше выбирай.

И никто не ответит,

В чем загадка.

Не хватит мыслей и слов.

Было нам

До боли сладко.

Все истлело, прошло.

21 октября 1956

дальше >>

________________________________________________________

©  Роман Литван 1989―2001 и 2004

Разрешена перепечатка текстов для некоммерческих целей

и с обязательной ссылкой на автора.

Рейтинг@Mail.ru Rambler's
      Top100